Распад Советского Союза научил россиян опасности быть мессианской сверхдержавой. Байден дает понять, что Америка не усвоила урок

0
55


В России нет «мессианского рвения» западных государств, таких как США, заявил на этой неделе ее министр иностранных дел, когда лидеры стран готовятся к встрече. Москва больше не Третий Рим, она стремится к более скромной роли в мире.

У писателя Федора Достоевского было грандиозное видение страны. Он верил, что Россия вернет Запад ко Христу и принесет «Всеобщее духовное примирение». Он чувствовал, что он мог это сделать, потому что у его людей якобы были «Способность к высокому синтезу, дар универсальной совместимости».

Русские, писал Достоевский, «со всеми ладит и ко всем привык. Он сочувствует всему человеческому, независимо от национальности, крови и почвы ». В отличие от тех, кто находится на другой стороне континента, писатель добавил: «Находят универсальный человеческий идеал в себе и своей собственной силой, и поэтому они в целом вредят себе и своему делу».

Иными словами, русские стремятся примирить всех, в то время как жители Запада считают свои идеалы универсальными и стремятся распространять их повсюду.



Байден хочет избежать участи Трампа в отношениях между США и Россией, которые будут доминировать в его президентстве, поэтому Белому дому нужен саммит больше, чем Кремлю.

Можно обоснованно сомневаться в столь широких обобщениях. Но когда президент России Владимир Путин готовится к встрече с лидером западного мира Джо Байденом на следующей неделе, эти различные подходы к миру были продемонстрированы в российской и американской публичной риторике.

Во-первых, накануне саммита G7 в Лондоне, который начинается в пятницу, газета New York Times отметила, что Байден планирует свою поездку в Европу. «Как попытку сплотить Соединенные Штаты и их союзников в экзистенциальной битве между демократией и автократией».

«Мы должны дискредитировать тех, кто считает, что эпоха демократии закончилась, как считают некоторые из наших соотечественников», — сказал президент. «Я считаю, что мы находимся на переломном этапе мировой истории», добавил он. «Момент, когда нам выпадет доказать, что демократии не просто выживают, но и преуспеют, когда мы поднимемся, чтобы воспользоваться огромными возможностями в новую эпоху».

Совсем иное мнение высказал министр иностранных дел России Сергей Лавров. В ответ на утверждение Байдена о неизбежности борьбы между западным либерализмом и другими системами Лавров заявил, что Россия не заинтересована в соревновании за идеологическое или геополитическое господство. Москва, сказал он, «Не имеет амбиций сверхдержавы, независимо от того, сколько люди пытаются убедить себя и всех остальных в обратном».

Высокопоставленный дипломат заявил, что страна просто не «Обладают мессианским пылом, с которым наши западные коллеги пытаются распространить свою« демократическую повестку дня, основанную на ценностях »по всей планете. Нам давно ясно, что навязывание определенной модели развития извне не дает ничего хорошего ».

Неприятие Лавровым западных «Мессианский пыл» заслуживает внимания, поскольку у наблюдателей за Россией давно есть привычка обвинять страну именно в этой склонности.

В последние годы это обвинение часто сопровождает утверждения о том, что Кремль пытается назначить себя «Международная консервативная сила» ведущий «Правый интернационал» посвящен всемирной борьбе с западным либерализмом. По мнению американского ученого Крисси Струп, это «Правая итерация моральной исключительности» основан на «Чувство морального превосходства русской цивилизации». Струп утверждает, что этот дискурс о моральном превосходстве «По сути имперский».

Часто говорят, что русский мессианизм восходит к началу XVI века, а писания псковского монаха Филофея заклеймили Москву «Третий Рим» — преемник итальянской столицы и города Константинополя как маяк у руля христианского мира. «Все христианские империи погибнут и уступят место единому царству нашего правителя», написал Филофей, «Ибо два Рима пали, но третий стоит, и четвертого никогда не будет».

Целью Филофея было напомнить великому московскому князю о его моральных обязанностях христианского правителя. Но представление о Москве как о «Третий Рим» со временем приобрела различные коннотации: а именно, что Россия видит себя исключительной нацией, имеющей особую миссию по спасению мира.

Со временем этот мессианский импульс приобрел множество различных форм. В середине XIX века, например, философы-славянофилы выдвинули теорию о том, что только Россия сохранила «Интегрированный» мировоззрение, которое на Западе сменилось «Односторонний» материалистический рационализм. Сопротивляясь вестернизации, Россия сохранит истинную веру и со временем сможет экспортировать ее обратно на Запад, спасая ее от морального разложения. Нетрудно найти параллели с современным российским дискурсом о защите традиционных ценностей от западного упадка.

По мнению некоторых критиков, русский коммунизм во многом опирался на этот мессианский образ мышления. Например, в своей книге 1937 года «Происхождение русского коммунизма» философ Николай Бердяев утверждал, что желание русских марксистов переделать весь мир по своему образу и подобию было не более чем вариацией идеи Филофея. «Третий Рим». Он писал, что коммунизм в стране «Это трансформация и деформация старой мессианской идеи».

Учитывая все это и предполагая, что он не лукавит, отказ Лаврова от мессианских амбиций кажется несколько неожиданным разрывом с историей России. Но это не совсем так. Православное и славянофильское чувство русской исключительности всегда имело фундаментально культурный и духовный характер и не имело геополитических замыслов. Крестовые походы редко были в православном стиле.

Между тем идея о том, что коммунизм был продолжением идеи Третьего Рима, весьма спекулятивна. С таким же успехом можно утверждать, что коммунизм был полностью западной идеологией, чуждой России, и что его глобальные амбиции были отражением западного универсализма, а не русской традиции. Короче говоря, русский мессианизм — это не совсем то, чем его выставляют.

В любом случае Советский Союз является ярким примером опасности чрезмерного расширения себя. В своем стремлении к «Амбиции сверхдержавы»СССР вступил в гонку вооружений, которую он не мог выиграть, и навлек на себя гибель. Россия даже сейчас все еще поднимается с мертвой точки. Современное российское государство слишком прагматично, чтобы повторять ошибку.

Было бы ошибкой проводить слишком много параллелей из прошлого. В данном случае, проводя параллели с историческими примерами русского мессианизма, призванного показать Россию как «По существу имперский», скорее вводят в заблуждение, чем полезны. Советский опыт показал россиянам опасность чрезмерного честолюбия и мессианского мышления, и, похоже, они усвоили урок. Остается только один вопрос: сколько времени понадобится американцам, чтобы сделать то же самое.

Нравится эта история? Поделись с другом!

Утверждения, взгляды и мнения, выраженные в этой колонке, принадлежат исключительно автору и не обязательно отражают точку зрения RT.